«

»

Июн 22

Распечатать Запись

Воспоминания В.И. Новиковой. «Об учебе в ремесленном училище»

Нежданно, негаданно, совершенно неожиданно в апреле 1943 года я поступила учиться в ремесленное училище связи г. Ставрополя.

К нам приехала моя тетя и сообщила, что в городе есть объявление о наборе в ФЗО (фабрично-заводское обучение), где через 6 месяцев можно получить специальность телефонистки.

В маленьком нашем селе новости узнавались быстро. И скоро чуть не все девчонки 14-16 лет ринулись в это училище. Там кормили и одевали бесплатно.

Это было очень скоро, через 2,5 месяца после освобождения нас от немецкой оккупации. Город стоял в руинах, его надо было восстанавливать и наши рабочие руки были там очень нужны. Вместо шести месяцев обучения нам пришлось быть в РУ два с половиной года.

Учиться было некогда. Мы стали работать на разборке разрушенных зданий, убирали, носили носилки, подавали раствор, таскали мусор, копали котлованы. Делали все, помогая взрослым, и еще тащили в РУ все, чем можно оборудовать будущие учебные мастерские. Весной вскапывали вручную лопатами огромное пригородное поле, выращивали картофель и разные овощи. Ездили в лес заготавливать дрова для столовой.

В училище был хороший хор. Одно время директором РУ был музыкант из эвакуированной филармонии города Ленинграда. Руководителями хора были высокообразованные музыкальные работники. Участие ремесленников в самодеятельности было обязательным. Ставили даже оперу Римского-Корсакова «Снегурочка».

Училище считалось военизированным. У входа всегда стоял часовой с винтовкой (мы ее тщательно изучили) из дежурной группы, всего было 16 групп. Выдавали нам форму: темно-синюю шинель с петлицами, кители, костюмчики защитного цвета. Ходили по городу только строем, обязательно с песней и все лето босиком. Девчата были голосистые, пели громко, весело, с задором. Может быть, со стороны наши босые колонны с песнями «Кипучая, могучая…», «По долинам и по взгорьям» и другими выглядели странно, но была война и нас не успевали обувать.

Кормили нас хорошо, три раза в день. И скоро мы, после скудного питания в селе, все поправились и выглядели упитанными. Рано утром шли на завтрак. Столовая была возле Нижнего рынка. Нам это было очень удобно, так как 150 гр хлеба, полученного утром (всего нам давали по 500 гр в день – рабочая норма), мы старались реализовать. У входа в рынок строй наш рассыпался, тут ждали женщины, которые по карточкам получали 200 – 300 гр такого хлеба. Мы отчаянно торговались, доказывая, что на этом кусочке не было довеска и мы его не съели. Хлеб был тяжелый, вязкий, настоящей муки в нем было совсем мало.

А на вырученные деньги мы, счастливые, покупали здесь же большую плитку жмыха или дешевой мелкой картошки и опять в строй и с песней шли в учебные мастерские. Там пекли картошку на железной печке-буржуйке, грызли жмых и мечтали: «вот кончится война…»

Жили в общежитии на Ташле (район Ставрополя) в частных домах, которые снимало училище. Было тесно, спали по двое на одной кровати. Зимой жуткий холод – топлива не было совсем, приходилось один матрац класть под себя, другой наверх для согрева. Но жили дружно и весело. Делились всем, что имели.

Дисциплина была строгая, но иногда по личному разрешению директора нас отпускали домой, и мы привозили в город очень скудную еду: кукурузную крупу и муку. Сварить ее было не на чем, поэтому по пути в общежитие выдергивали штакетник и хворост из огородных заборов. За что местные жители нас очень не любили.

Домой мы старались привезти гостинец из города. И к поездке собирали или кулечек сахару, что давали к чаю, или несколько кусочков селедки. Вкус её в селе уже не помнили и радость в доме была необыкновенная.

Когда приезжали в Изобильное, собирали передачи для всех, кто учился в РУ, и везли эти сумки и узелки для девчат. Но почему-то на вокзале в Ставрополе милиция проверяла вещи и отбирала все продукты, которые везли из села. Поэтому ожидавшие передачу из дома выходили на железнодорожную насыпь. На Чертовом мосту состав шел медленно, и мы сначала сбрасывали узелки, а за ними с подножек спрыгивали сами.

Одно военное лето, в 1944 году, наша группа радистов ездила на практику в город Черкесск. Ехали в теплушках и всю дорогу пели, другие пассажиры не давали нам умолкнуть и передохнуть, а все просили петь и петь. И мы пели русские, украинские, веселые и грустные песни. В Черкесске мы восстанавливали радиолинию.

Поселили нас в одной пустой комнате на почте. Кроме нескольких стульев в ней ничего не было. Спали на пустом матрацном мешке, разостланном прямо на хорошо вымытом чистом полу. Купались и стирались в Кубани, она в это время широко разлилась по прибрежным камням недалеко от нашего жилья.

Не помню, в какой столовой мы питались, но нам все время хотелось есть. И мы меняли старые трухлявые деревянные столбы на что-либо съестное у местных жителей. А ночью делали набеги на чужие огороды, дергали зеленый лук, охапками тащили его в свою комнату и ели без хлеба и соли. Было очень горько, внутри все жгло и горело.

И как всегда, наверное для поднятия духа мы много пели.

Запомнилось мне девушка Муся, она пела украинские песни с такой тоской и печалью, что мы начинали и плакать.

Окончила я РУ связи в сентябре 1945 года, уже после Победы. Была направлена в распоряжение Краснодарского управления связи, оттуда назначена станционным надсмотрщиком радиоузла в поселке Хадыжи Нефтегорского района.

Вот так я стала связистом, но проработала всего полтора года, хотя профессия эта мне очень нравилась. Жить без родных, одной на очень маленькую зарплату в период карточной системы в послевоенные годы было очень трудно. И в январе 1947 года я вернулась домой в Изобильное.

44b2b53fdcc01b1555c60d8

Постоянная ссылка на это сообщение: http://izobmuseum.ru/ob-uchebe-v-remeslennom-uchilishhe/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


7 − = шесть

Вы можете использовать эти теги HTML: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

.